pyonerka (pyonerka) wrote,
pyonerka
pyonerka

С.Кургинян: Политические элиты в современной России - актуальные вызовы

Оригинал взят у ss69100 в С.Кургинян: Политические элиты в современной России - актуальные вызовы
Выступление президента Экспериментального творческого центра политолога Сергея Кургиняна на круглом столе "Элиты в современной России"

Окончание

Но дело не только в Евросоюзе. Империи – не в прошлом, а в будущем.
Сегодня мы наблюдаем закат кемалистской Турции. Кемализм – это одна из самых жестких и мужественных систем, которая, следуя завещанию Ататюрка, заявила, что Турция не будет выходить за свои пределы и будет стремиться в Европу. То есть идея «Великая Россия в составе Великой Европы» – это абсолютный парафраз идеи Кемаля: «Великая Турция в составе Великой Европы».
Турецкие военные-кемалисты сделали много для своей страны, но они находятся в состоянии, которое я называю «сочетание тактического триумфа со стратегической катастрофой». Возможно, турецкие военные продержатся у власти еще 5-7 лет. Но уже сегодня их поддержка населением Турции резко упала. Давайте спросим себя: а что будут делать турецкие военные, когда уровень поддержки их стратагемы (националистической светской Турции, находящейся в своих пределах) будет составлять 2 процента?

[Нажмите, чтобы прочитать]
Ведь никто не отменил великую фразу о том, что «на штыках не усидишь». Невозможно, совсем не имея поддержки населения, что-то делать. Это классическая коллизия шаха Ирана, который тоже считал, что если он сильный, да еще и прозападный, то он и на одном проценте населения продержится, если будет правильно и хорошо сажать и убивать всех своих противников. Но потом оказалось, что САВАК не хочет их сажать и убивать (еще один пример на тему «тайная полиция и централизованная власть»)! И тут-то все рухнуло.
Опыт того, как именно все рушится, должен быть проанализирован, если мы не хотим очередного обрушения. Все рушится в силу нескольких обстоятельств, на которые мы раз за разом наступаем, как на грабли.
Первое из этих обстоятельств: истление элит. В 1991 году оказалось, что из 10-миллионной КПСС нет и 500 тысяч, готовых бороться за СССР. Да что там 500 тысяч! Вся элита, истлев, разбегается по банкам и фирмам – и на этом все кончается.
Точно так же произошло и в феврале 1917 года. Вдруг оказалось, что царя могут поддержать два человека из элиты – граф Келлер и Хан Нахичеванский. А все остальные расползаются, как тараканы, кто куда. Церковь молится за «благоверное Временное правительство», генералы один за другим стремятся удостоиться права арестовать царскую семью. Царские родственники говорят: «Так этой семье и надо!» – и подымают красные флаги.
Именно это называется «истлением элит». Федор Михайлович Достоевский, описывая, что такое «бобок», очень хорошо представил именно это явление: инерция, своеобразная глупость элит, не способных сделать никаких шагов, отсутствие любого маневра в элитном пространстве.
Второе обстоятельство: элиты перестают понимать, что им делать с Россией. Это очень тонкий вопрос. По большому счету, русские цари со второй половины XIX века не понимали, что им делать с Россией. Православный метафизический проект как бы был. Но именно «как бы». Общество уже не мечтало о кресте над Святой Софией, византийское наследство не грело до необходимой степени. Этот огонь остыл. Нести в мир правду православной симфонии никто особенно не хотел. Ну, и что надо было делать? Вписывать Россию в Европу? Тут есть свои не вполне очевидные, но очень жесткие и нетривиальные ограничения. Разговор о них тоже за рамками нашей основной темы.
Русские цари не знали под конец, что делать с Россией. А Брежнев знал, что делать с СССР? Конечно, нет. Наши элиты знают, что делать с Россией, не вошедшей в Европу? Тоже нет.
Сегодня перед нашей элитой во весь рост встает вопрос: а что дальше? Если бы оказалось, что Великая Россия состоялась как факт, и если бы для нее нашлось место в Единой Европе, то большой проект, который начался распадом СССР, имел бы победный финал. Но для этого нужно было бы:
во-первых, чтобы армия Российской Федерации стала частью войск НАТО;
во-вторых, чтобы Россия полностью (на тех же правах, что и Франция) вошла в Евросоюз.
Произойди это – многие получили бы массу преимуществ: граждане ездили бы без виз по Европе, военные «балдели» бы от того, что им дали денег… И так далее, и тому подобное.
Но этого же не произошло. И не произойдет.
Единственное, чего не может понять вся актуально действующая российская элита, как раз и состоит в том, что этого не будет. Как говорится, «этого не может быть, потому что не может быть никогда»!
Не может наша элита этого понять. Ну, не может, и все. Почему?
Во-первых, потому что слишком велика страсть по проекту, в проект вложено столько сил, людям, которые были «моторами» этого проекта, уже за 80, им уже надо рассчитываться по счетам жизни и смерти (они правы или нет?)…
Во-вторых, потому, что если признать, что проект  накрылся, то надо отвечать хотя бы морально. Я-то убежден, что ни о какой другой ответственности говорить не следует. Но и моральной достаточно. Люди-то, которые проект затеяли, повторяю, совсем не рвачи и не русофобы. Это моральные люди.
В-третьих… В-третьих, если этот проект накрылся, то что делать-то? С Россией, я имею в виду, что делать? Это самый стратегический из вопросов.
Кроме того, надо хотеть что-то делать с ней как с «вещью в себе». А те, кто хотели сделать ее «вещью для Европы», не хотят делать что-то с нею – как с «вещью в себе». Они не любят ее как «вещь в себе». А с Россией как с нелюбимой «вещью в себе» сделать нельзя ничего, это уж точно.
И вот тогда возникает яростный стратегический тезис: «Мы ни за что, никогда не свернем с выбранного пути! Кто вы такие, чтобы нам предписывать нечто подобное?»
Я по этому поводу всегда рассказываю одну известную притчу (типа анекдота, но более глубокую). Идет американский авианосец, и вдруг командиру говорят: «Сэр, навстречу приближается какое-то странное судно! Оно не сворачивает, сэр! И все время сигнализирует, чтобы мы сворачивали». – «Выясните, на каком языке они там говорят». – «По-испански». – «Найдите переводчика». Находят переводчика. «Эй, ты, сворачивай!». – «Вы сворачивайте!». – «Я американский авианосец, у меня на борту 60 самолетов, ядерные заряды, у меня такое-то водоизмещение, у меня такой-то десант. Я лучшее судно величайшей страны мира! Сворачивайте немедленно! Кто вы такие, чтобы нам говорить, чтобы мы сворачивали?». – «Нас зовут Анхело и Мигель. У нас есть собака-дворняга и помойное ведро. И сворачивайте вы быстрее, потому что мы не судно, мы маяк!»
Вопрос заключается не в том, что какие-то новые контрэлитные группы говорят действующим элитным группам: «Сворачивайте, а то мы вам!..».
Мы совсем другое говорим: «Сворачивайте быстрее, потому что мы не судно, мы маяк!» Просто невозможно двигаться дальше в существующем направлении. А самая большая тайна состоит в том, что для поворота необходимы очень сложные социально-политические «поворотные механизмы». Ну, например, нельзя повернуть, сохраняя нынешний формат элитного консенсуса. Потому что любой поворот, куда ни поверни, задевает этот консенсус. И если пуще всего беречь консенсус, то всем консенсусом уткнешься в то, на чем стоит маяк.
Законно избранная власть, имеющая такую общественную поддержку, – в своем праве проводить любой курс. Она может быть как проамериканской, так и антиамериканской. Она может предъявлять в качестве блага приближение к США или удаление от США.
Но нельзя посылать корабли и какие-то аэропланы сомнительной кондиции к американскому континенту – и одновременно с этим назначать Чубайса руководителем совсекретной организации «Роснанотех», вдобавок сообщая всем нам, что (о, счастье!) Чубайс стал аж одним из VIP-лиц, востребованных «JP Morgan Chase», то есть в каком-то смысле вошел в какую-то часть американской элиты.
Если мы сближаемся с США, это абсолютно нормально, и мы должны гордиться, что Чубайс вошел аж в «JP Morgan Chase»! И все замечательно! Но если мы расходимся, то все, как говорят математики, «с точностью до наоборот».
Единственное, чего нельзя, это чтобы все одновременно было – и так, и с точностью до наоборот. Что одновременно это нельзя – я знаю точно. Причем в полном соответствии с притчей о маяке. Так нельзя, потому что итогом одновременного осуществления двух взаимоисключающих курсов будет политическая и национальная катастрофа.
Речь отнюдь не только о Чубайсе.
Нельзя интегрировать в Русскую Православную Церковь «зарубежников», которые являются очевидным контингентом определенных структур в США – это все знают! – и при этом говорить, что мы будем воевать с США. Вот если мы хотим дружить с США, то люди, которые находились в столь плотных отношениях с США, наши желанные учителя, должны объяснять нам, как все устроено. Но нельзя делать одновременно это и вот это, это и вот это, это и вот это! Это называется «биения». Рано или поздно в конце этих биений возникает эта самая «коллизия маяка». 
В чем же дело? Что это за биения? Откуда они? Отвечаю: они заложены в самой основе элиты, в ее противоречивом желании (1) быть западниками и (2) быть государственниками.
Ведь формула «суверенная демократия» – это всего лишь частный случай общей формулы «державное западничество». При этом первое слагаемое частной формулы («суверенная») отвечает первому слагаемому общей формулы («державное»). А вторая часть частной формулы («демократия») отвечает второй части общей формулы («западничество»).
Частная формула предложена Владиславом Сурковым, который отвечает за идеологию. Но общая формула предложена Путиным и передана Медведеву. Частная формула заведомо обусловлена рамками общей формулы.
Возможны вариации частной формулы? В принципе, возможны.
Возьмем частную формулу «авторитарная модернизация».
Первое слагаемое этой частной формулы («авторитарная»), опять же, отвечает первому слагаемому общей формулы («державное»). А второе слагаемое этой частной формулы («модернизация») отвечает второму слагаемому общей формулы («западничество»).
Но уже эта частная формула – является слишком жесткой для действующей политической системы. Не была бы она слишком жесткой – был бы третий срок Путина.
Но что такое «авторитарная модернизация»? Провели ее – и дальше что? Надо опять-таки входить в Запад. А если туда не берут? А если вся парадигма модерна исчерпана?
Значит, надо осуществлять не ревизию частной формулы (а это уже чересчур для действующей системы), а ревизию общей формулы (что уже СОВСЕМ чересчур). Между тем, ситуация требует именно этого. Она этого уже требует, а через год будет требовать еще в большей степени. От кого требовать?  От власти. От элиты.
Главный-то вопрос именно в этом. В том, доколе мы можем быть западниками и государственниками вместе в условиях, когда Запад этого не хочет? Наши элитные державники хотят быть и западниками, и державниками.
Но что будет, когда вопрос окажется поставлен ребром: или западничество – или державность? Возникнет острейший внутренний конфликт, политические последствия которого, как мне кажется, очевидны. Произойдет раскол элиты. Раскол почти метафизический.  
Меньше всего я этого хочу. Но в существующей ситуации мне это кажется неизбежным. И не надо рассуждать о нежелательности подобного. Надо минимизировать издержки и правильно оформлять неминуемый результат.
Ведь в западничество шли 20 лет, семьями шли! Их же туда толкали. Что теперь делать? Мы знаем министров, которые очень патриотически высказываются в духе «кузькину мать мы покажем Западу» и т.п. Но они пытаются сделать подобное заявление побыстрее, пораньше – в 8 часов утра, а не в 10, чтобы успеть на частный самолет, который летит в Лондон к их семьям, чтобы уикенд провести там!
И это же в конечном итоге уже доходит до неприличия! Так, например, у меня нет никаких вопросов к Константину Ремчукову – может, он замечательный человек, а может, нет, я его не знаю, и он не входит в круг моих исследовательских интересов – но я знаю, что США мониторят высказывания таких людей. И когда этот человек, ссылаясь на высокую фигуру в Администрации президента, говорит, что готовится группа реформ, что Россия будет таким-то образом сближаться с США, сдав «на десерт» Лаврова… Зачем это? Зачем такой тон? Но ведь пишется именно это.
«А «на десерт» для сближения с Америкой мы сдадим Лаврова», – пишет Ремчуков от лица Громова, зама главы Администрации, отвечающего за работу прессы.
Теперь увидьте это глазами американцев.
У них, во-первых, есть некие представления о приличиях. Можно обсуждать качество этих представлений, но они есть.
Во-вторых, у них есть нечто наподобие неявной, но глубокой метафизики. Неважно, как они это для себя формулируют. Но в каком-то смысле (и тут большую роль играет протестантизм) народы мира они подразделяют на народы Исава и народы Иакова. И это подразделение (совершенно необязательно буквально в том виде, в котором я это сейчас описал) закладывается в их мозги с первого курса колледжа, а то и раньше.
Американцы себя считают народом Иакова, то есть народом, никогда не продающим первородство за чечевичную похлебку. Народом, способным к историческому усилию (тому усилию, которое осуществил Иаков).
А те, кто на это неспособен, для них – народ Исава.
И вот этими глазами посмотрите на реплику про десерт.
Говорить о том, что мы сдадим своего министра иностранных дел «на десерт» – неприлично. Кулинарные метафоры в данных случаях неуместны. И кто-то должен об этом сказать! Не я же должен был об этом сказать в газете «Завтра», об этом должен был сказать Караганов в «Российской газете»! Свои же должны были сказать и одернуть. Сказать: «Парень, остановись! Ты не туда полез». Тогда возникнет элитная рамка, элитный консенсус, и мы начнем говорить на языке приличия, чести, достоинства.
Можно долго обсуждать те или иные дефекты тех или иных американских элитариев. Например, Кондолизы Райс. Но какие-то критерии у этих элитариев есть. И если по другую сторону окажется внекритериальная псевдоэлитарная слизь, то не будет ни сближения, ни расхождения. А будет что-то совсем-совсем нехорошее.
Под этим же углом зрения давайте взглянем на проблему советского прошлого, именуемого до сих пор достаточно часто «совком».
В этой связи я не раз приводил один анекдот. Пациент приходит к врачу и говорит: «Доктор, я импотент. У меня это семейное». – «Как, что значит «семейное»?» - «Так, доктор: у меня и папа, и дедушка, и прадедушка». – «А вы откуда?». – «Я? Я из Воронежа».
Так вот у меня возникает простой вопрос к нашей элите – у нее это «семейное»? Люди из семей членов Политбюро – должны себе на этот вопрос ответить. Коммунизм – это то, за что надо каяться? Тогда за дедушек надо каяться. А уж покаявшись – забыть про претензии. Покаяние – штука непростая. Покаяние – это потупленные глаза, это извиняющиеся улыбки. Так вели себя немцы: «Извините, пожалуйста, мы никогда не будем никого учить. Германия совершила такие ошибки! Мы еще 70 лет никого учить не будем! Ради Бога, простите нас! И вы простите, и вы простите!». А у нас ведь по-другому: «Мы великая страна, мы всем вам расскажем, как надо жить. Все вы идиоты! Но коммунизм – это полное бесчинство, хотя мы и жили при нем 70 лет. И наши папы жили, и дедушки жили. Но учить мы вас будем всех!». Я-то убежден, что страна великая, и каяться не надо. Но главное, чего нельзя, – это одновременно каяться и учить, учить и каяться.
Пора подводить черту.
Что же удалось показать?
Первое. Что Советский Союз развалили элиты.
Второе. Что акторы развала имели благие цели.
Третье. Что эти цели можно в первом приближении описать как «Великая Россия в составе Великой Европы».
Четвертое. Что эти цели оказались нереализованными.
Пятое. Что они не могут быть реализованными.
Шестое. Что их нереализуемость требует новой парадигмы.
Седьмое. Что формирование этой парадигмы будет болезненным.
Восьмое. Что альтернатив этому самому формированию новой парадигмы нет.
Девятое. Что если мы хотим максимально смягчить процесс (а мы должны этого хотеть, потому что процесс все равно будет достаточно жестким и может стать слишком жестким для общества и страны), то надо действовать убеждением, надо прорабатывать новые форматы элитного диалога и осуществлять их.
В дополнение к таким констатациям должен сказать, что процесс распада СССР имел существенную русскую доминанту. И что элитные группы, находившиеся в бэкграунде, всегда отрекомендовывали себя как русские. И пеклись о благе русского народа. Конечно же, они по-своему понимали это благо. Но мыслили они в категории блага.
Доказательства? Начнем с фразы Валентина Распутина, который сказал, что Российская Советская Федеративная Социалистическая Республика должна выйти из состава СССР. Разве Борис Николаевич Ельцин не реализовал именно это? Вы считаете это случайностью? А я убежден, что никакой случайности тут нет. Добавим к этому, наконец, фразу Владимира Владимировича Путина о том, что если бы Россия хотела, чтобы СССР был, так он бы и был. Мало ли еще существующих исторических свидетельств, говорящих в пользу моей гипотезы… А ведь будут обнаруживаться все новые. Вот уже Байгушев написал книгу «Русский орден внутри КПСС». Потом будут написаны другие книги.
Так обстоит дело с историческими свидетельствами.
Если, тем не менее, одних исторических свидетельств не достаточно (а их, повторяю, много), то можно рассмотреть вопрос и под теоретически углом зрения. Известно, что когда национальные окраины подымают мятеж, то их в общем-то можно подавить. Но когда народ-держатель империи отпадает от империи, то подавить это невозможно. О подобной невозможности говорит опыт Византии, Австро-Венгрии, любых империй… В конце концов, и Османской тоже.
Как только народ-держатель отпадает от империи, это для нее смертельный и непоправимый удар.
Ну, так и было сделано, что он отпал. При этом элиты, организовывавшие его отпадение и действовавшие от его имени, вполне договорились с сепаратистами окраин. У них был и общий интерес, и площадки для переговоров.
Народ-держатель и выступавшая от его лица элита сыграли существеннейшую роль в распаде империи и продолжают ее играть. Именно потому, что процесс не завершен, все это и следует обсуждать.
Что такое Белов-Поткин и новые ультранационалистические явления? Что они собой представляют по существу? От имени этих движений говорится, что новая империя под названием «Российская Федерация» так же плоха, как и предыдущая, что она не является русской. Ее называют разными омерзительными словами, которые даже не хочется повторять (самое мягкое слово – «Эрэфия»). Слов очень много. Их сочинители рассчитывают на эффект отторжения.
По нашим расчетам, на сайты, которые этим занимаются, тратится не меньше 10 миллионов долларов в год – значит, это кто-то проплачивает!
В чем задача? В том, чтобы противопоставить нации – этнос, а национальному модернизированному государству – этнический архаизированный заповедник.
В России никогда не понимали, в чем разница между нацией и этносом. Объясняю. Нация – это субъект модернизации. Нет нации вне модернизации. Нация – это открытие Французской буржуазной революции, она держится на единстве культуры, языка и гражданства плюс этоса – это по максимуму. Американская нация считает, что она вообще держится только на единстве гражданства. Ну, и конечно, на этосе («Град на холме»). Это мягкая формула. Возьмем самую жесткую, французскую.
Для французской модернизационной идентичности нет галлов, есть французы. Это грань. И никто ее не перейдет. По этому поводу есть жесткая договоренность. Ибо все понимают, что стоит перейти грань, и начнется трайбализация французской нации. Трайбализация – это главная регрессивная угроза для всего человечества. И это особо опасная угроза для нас в условиях, когда провал проекта «Модерн» на нашей территории станет совсем очевидным.
Трайбализации может коснуться самых консолидированных этносов, проживающих на вполне однородных и локальных территориях. Сейчас, например, происходит трайбализация Армении – существенная для меня – я наблюдал ее впервые. Казалось, что настолько монолитный этнически народ, живущий отнюдь не на одной седьмой планеты, не может быть трайбализован. Однако трайбализация армян, увы, имеет место. И понятно, как это происходит.
Как только нет модернизации, то начинаются проблемы с оголенным этническим ядром. Они неминуемо начинаются, при любой консолидации этноса. А теперь приглядимся к тому, что это сулит России.
Мне вспоминается один давнишний эпизод эпохи так называемой перестройки. Сижу я на Съезде народных депутатов СССР. Выходит какой-то человек и цитирует прямо с трибуны Съезда народных депутатов поэта: «Не упрекай сибиряка, что держит он в кармане нож. Ведь он на русского похож, как барс похож не барсука». Я спрашиваю: «Этого человека сейчас арестуют?». – «Как? У него депутатская неприкосновенность». – «Лишите!». Причем я в Сибири бывал очень много, я понимаю, что он имеет в виду – что там и криминализация другая, и подход другой – «ведь он на русского похож». Вот что такое формула трайбализации.
Прошлое? Отнюдь нет. Вадим Штепа очень активно предлагает формулу трайбализации русского Севера. А апологетика генерала Краснова, который прямо заявил, что казаки – не русские, предполагает трайбализацию на Юге. Значит, не просто этнос оголяют, противопоставляя нации, но еще и начинают трайбализировать этот этнос. Не говоря при этом о том, что страна-то построена специфически. Что если отделить Северный Кавказ, то Татарию и Башкирию не удержишь! И пиши-пропало: разлом по Волге… Прерывается связь нефтедобывающих районов с Центральной Россией… Перегруженная промышленностью Центральная Россия рушится.
К сожалению, обо всем этом еще приходится говорить. Элита у нас такая, что приходится говорить. По кремлевским кабинетам ходят высокие олигархи, отнюдь не сидящие в Лондоне или где-нибудь еще, которые говорят, что «Северный Кавказ – это для нас обременение, его быстрее надо отделять».
Но если бы речь шла только о нашей элите! На самом деле процесс носит транснациональный характер. Это стало совсем уж очевидно с 2005 года. Когда начался какой-то ультимативный разговор с нами западных элитариев: мол, были обязательства отделить Кавказ – вы не отделяете. Проводите цивилизационный шов… Снимайте обременение в виде Северного Кавказа…
Когда это кончилось ничем, западные элитарии пошли дальше. Куда дальше, спросят? Есть куда.
Например, была опубликована знаменитая статья в «Форин Аффеарс», где было рассмотрено впервые, как можно ударить по России ядерным оружием так, чтобы не было ответного удара. Это – на поверхности. Что на глубине?
Как мне представляется, единственная эффективная для США модель сохранения имеющихся позиций – модель не просто однополярного мира (это все детский лепет), а однополярного ЯДЕРНОГО мира. Вот это серьезно!
Что это означает на практике? Все зациклились на Европейском стратегическом районе, который сейчас создается в Чехии и Польше. Но посмотрите на два других района – Аляскинский и Калифорнийский. Там скоро будет по 100 противоракет. Объясняется это тем, что якобы они должны противостоять ядерному удару Северной Кореи. Называется это – «из пушек по воробьям».
На самом деле все это – против Китая.
Но прежде, чем заняться Китаем, нужно как-то разобраться с нашим ядерным оружием. Неважно, как. Как-то… Вот если с ним разобраться (например, расчленив страну), то, по мнению разработчиков концепции однополярного ядерного мира, можно дальше осуществить ядерное наказание Китая, при котором Китай «не дернется». После этого все станет ясно.
У Франции  нет стратегических ракетно-ядерных сил. Она не успеет их построить. Германия фактически и сейчас оккупирована. Британия, Израиль – не в счет, Пакистан – тоже не в счет, Иран – тем более.
Однополярный ядерный мир – и пожалуйста, любые кризисы! Все равно США господствуют.
Как намерены отвечать на такой вызов наши западники и государственники? Те самые, которые все время путают модерн с реформами. Между тем, реформы – это враг модерна в России. И на тебе – все новые «оттепельщики», чью позицию выражает тот же К.Ремчуков (или И.Юргенс), говорят только о реформах.
Российская держава гибнет, как только начинается борьба реформистов и контрреформистами. Она адекватно отвечает на стратегические вызовы только тогда, когда начинает мобилизационно развиваться. Разговор о реформах, об «оттепели» отменяет мобилизационное развитие. Его отмена и «качели» между реформаторами и контрреформаторами – смерть России.
Россия могла бы пойти путем авторитарной мобилизационной модернизации. Но и этот путь сейчас закрывается. Мир заканчивает фазу модернизации. А значит, мы можем двигаться только альтернативным путем развития. Это развитие может быть только мобилизационным. Вместо этого – упорное желание элиты осуществить исторически отмененный проект.
Очень скоро возникнет новая элитная конфигурация. Те, кто на вопрос «Россия или Запад» ответят «Запад», поняв, что они не введут Великую Россию в Великую Европу целиком, скажут: «В этом случае мы будем вводить ее по частям – и куда получится». Для меня тут знаковой является фраза профессора Анатолия Ракитова, ранее (при Ельцине, чьим советником он был) говорившего о великой российской модернизации, а в условиях провала проекта вхождения России в Запад заявившего о том, что великая страна – это страна с хорошими сортирами. Пусть она будет маленькая, но с хорошими туалетами.
A propo: маленькая страна не обязательно будет иметь хорошие туалеты. Но тут никого не интересуют туалеты. Те, кто выбрал Запад, начинают говорить, что страна должна быть маленькой. И оправдывать это туалетами. За неимением лучшего оправдания, по-видимому.
Но как эти силы будут оправдывать расчленение – интересно лишь в аналитическом и контрпропагандистском смысле. Стратегически интересно только одно: что сделают те, кто в момент, когда станет ясно «или западничество, или Россия» – выберут Россию. Сколь отчетлив будет этот выбор? Достаточно ли будет выбравших? Насколько они окажутся консолидированы в стратегическом и политическом смысле?
Еще раз подчеркну, что совсем уж ребром вопрос встал в 2005 году.
А в 2008-м… Произошло то, что произошло. Южная Осетия не локальный эпизод. Поджигается весь Северный Кавказ, и не только.
Впрочем, при всей важности подобных эксцессов, еще намного важнее процессы в элите. Характер этих процессов в конечном итоге решит, быть или не быть. Элитам, не потерявшим совесть и историософскую страсть (слово «патриотизм» становится все менее внятным), придется признать ошибки. Признать, что великий проект вхождения России в Европу не совершился, да и совершиться не может.
В ту эпоху, когда я мог читать нечто нетривиальное, мне попал в руки один документ, достоверность которого для меня не вполне очевидна, ибо я не большой дока по работе с архивами подобного рода. Тогда я не придал этому должного значения. И сейчас могу цитировать документ только по памяти: «Мы случайно прикоснулись к одной из самых таинственных и опасных точек мировой истории. Еще один шаг вперед, и никакая сила не удержит большевистское правительство в Москве. Назад от Варшавы, бегом, немедленно!» – это шифротелеграмма Ленина, касающаяся наступления на Варшаву.
Я запомнил это. У меня возникли сомнения по поводу подлинности документа, хотя что-то по этому поводу я знал на уровне семейных преданий... А потом поговорил с другом, чей прадед профессионально занимался варшавской проблемой. Не в научном, а в военном, так сказать, смысле. Занимая в советской военной системе того времени высочайшее положение. Друг мой подтвердил, что и его семейные предания говорят о том же самом.
Впрочем, что там предания…
Мы взрослые люди и понимаем – Россия (так уж это по факту) войти в Европу как великая национальная страна не может. Почему не может – отдельный вопрос. Давайте серьезнее в этом разбираться. Это далеко не бессмысленное занятие. Но мы знаем, что не может, и всё! Увы, наше знание трудно передать актуальным политическим элитам и руководителям, которые все еще считают, что мы и в Европу войдем, и великой страной останемся. Но пройдет не так много времени, и жизнь докажет то, что мы до конца доказать не можем. И вот тогда придется выбирать. Повторяю, очень скоро придется выбирать.
Мне хочется верить, что достаточное количество лиц, входящих в элиту, выберет государственность и сумеет сделать свой выбор политическим фактом жизни страны. Но тогда окажется, что выбор – провисает. Нет реального проекта, потеряны все системы, обеспечивавшие имперский, сверхдержавный тип существования России. Потеряны знания, кадры, культура. Все это надо будет восстанавливать. Причем в условиях цейтнота.
Вот почему так важно, чтобы какие-то контуры каких-то реальных альтернатив прорабатывались уже сейчас. Благодарю за внимание.




Tags: Кургинян
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments