pyonerka (pyonerka) wrote,
pyonerka
pyonerka

Дежурное блюдо. Спектакль «Палата № 6»


В знаменитом кинофильме Куросавы «Жить» одна из главных героинь рассказывает про прозвища, которые она дала своим сослуживцам. Одного своего коллегу она назвала дежурным блюдом. Героиня поясняет, почему:
«Его особенность в том, что у него нет никакой особенности. Дежурное блюдо. То, что можно заказать в любом ресторане».Вот и спектаклю по мотивам повести А.П.Чехова «Палата № 6», который я накануне посмотрела в петербургском театре «Русская антреприза имени Андрея Миронова», можно дать такое же имя.


Театр располагается в необычном здании, стиль которого я не берусь определить. Наверное, больше всего подойдет слово «эклектика», то есть «сборная солянка». Ровно такое же смешение (хаос) наблюдается и внутри здания, в залах самого театра. От яркого, кричащего, пестрого китча аж в глазах рябит. Помните у Гоголя невеста Агафья Тихоновна в «Женитьбе» рассуждает: «Если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, да взять сколько-нибудь развязности, какая у Балтазара Балтазарыча, да, пожалуй, прибавить к этому ещё дородности Ивана Павловича...» Это и про театр Миронова тоже.

Честно говоря, репертуар этого антрепризного театра весьма удивил. Напомню, что слово «антреприза» образовано от французского еntreprise – частное зрелищное театральное, цирковое предприятие. В таком театре антрепренер (по-современному продюссер) выбирает пьесу «побойчее», артистов поизвестнее, дабы заработать побольше. Как все понимают, такой цели проще всего добиться, апеллируя к низменным чувствам.

Ставить спектакль по Чехову, да к тому же не пьесу, а довольно мрачный, с глубоким подтекстом рассказ — для антрепризы дело рискованное. Обычно на афише антрепризного театра встречается что-то поярче, погорячее, поразухабистее. А тут ... Неужели это новая, намечающаяся театральная тенденция? Неужели вслед за всплеском интереса к художественным музеям в России растет интерес к подлинному театру?

Антреприза появилась в нашей стране сразу после перестройки и стала символом коммерции в театре. Конечно, она была и в дореволюционной России. Но я говорю исключительно про времена, которые могла застать нынешняя публика. Тогда, после распада СССР в 90-х годах, популярные артисты ринулись по долам и весям страны «стричь купоны», играя в нахрапистых и вульгарных постановках. Бульварность и пошлость — обязательные спутники антрепризы того времени — праздновали свою победу над искусством. Свиное рыло рынка хрюкало в театральных залах так же смачно, как и на стихийно возникающих вещевых рынках. Рыночные отношения стали мерилом всей жизни.

Но пора вернуться к спектаклю «Палата № 6». Он не производит отталкивающего впечатления. Отнюдь. Но и не завораживает, не окутывает дымкой послевкусия, которая всегда присутствует после талантливых постановок. Меньше всего хочу ругать этот театр и конкретный спектакль. На фоне разбитной театральной жизни он вполне себе нормальный. Господи, «нормальный театр»! Это невообразимое сочетание. Потому что нормальный театр — это уже мертвый театр. Театр должен беспокоить, должен будоражить, должен... увы, сегодня, по факту, он никому ничего не должен.

В «Палате № 6» большинство артистов играют добросовестно. А игра пары-тройки персонажей второго плана меня даже восхитила. Актеры явно влюблены в свою профессию. Отмечу замечательную работу Аркадия Коваля в роли больничного сторожа Никиты и Вадима Франчука в роли душевнобольного еврея Мойсейки. Разочаровал главный герой — доктор Андрей Ефимович, роль которого досталась артисту Андрею Дежонову. Весь спектакль мне было неловко за него: то он запинался (чуть-чуть, но доверие к спектаклю сразу падало), то чуть ли не вздыхал, ожидая конца своей реплики. Короче, играл, всем своим видом говоря: «Скорей бы уж конец!» Но так, наверное, бывает почти в любой постановке: есть лучшие и худшие.

К чести театральной труппы скажу, что все пришедшие со мной на спектакль коллеги постановку похвалили. У меня же планка требований чуть выше. И дело тут именно в отношении к этой чуточке. Чуточку добавили дегтя в большую бочку меда и делаем вид, что так и надо, мед превосходный. Придуманные режиссером Владом Фурманом (Владислав Фурманов, сын директора театра им.Миронова — Рудольфа Фурманова) вставки с «полуголыми бабами, задирающими ноги» заставили сильно поморщиться. И не потому что я ханжа (хотя, кто знает). А потому что такие специфические вещи как раздевание, мат и т. п., уместны лишь для подчеркивания особых нюансов, для полноты раскрытия сцен. Эстетическую функцию театра никто не отменял, да и воспитательную тоже, не правда ли? От нее современный театр отказался сам, добровольно, соблазнившись на дешевую популярность и высокие заработки.

«Сейчас же развития не происходит. Это связано в первую очередь с ориентацией на развлекательность. Театр не должен развлекать. Он должен увлекать зрителя», сказал в одном из интервью режиссер спектакля Влад Фурман. Увлекать вульгарными плясками полураздетых девиц? Причем здесь Чехов? Очевидно, что это дань скверным временам. Которые требуют: хоть в детскую сказку, да вставь голую задницу или матюгнись. С одной стороны автору хочется «клубнички», ну хоть ее запаха, а с другой — поразмышлять о высоких материях. В спектакле серьезные темы о жизни и смерти, о философии, бессмертии, к которым Чехов в своем рассказе осторожно подводит читателя, - скомканы и растворены в гротескной жестикуляции и суете актеров. Временами одновременно на сцене говорят сразу два человека, и каждый — о высоком. Что слышит зритель? Насмешку над содержанием речи героев. Нам дают понять, что и слушать подобные разговоры — не с руки, глупости всё это?

Прекрасно, что в спектакле на сцене не испражняются, не пропагандируют однополый секс и педофилию, не совокупляются, не бегают «в чем мать родила», не сквернословят... Но разве качество постановки определяется только этим? Спасибо его создателям, что они берегут зрителя от подобной пропаганды. Но ведь и задачу воспитания надо осуществлять! Плохо, когда зритель уходит со спектакля в уверенности, что Чехов писал про чернуху и скотские «радости жизни». Не об этом рассказ классика. Не об этом он говорит в своих произведениях. Но режиссер, мне так показалось, пытался передать нам мысль, что современная Россия — это сумасшедший дом, причем до странности похожий на ГУЛАГ и тюремную зону. Что ж, режиссеру «Бандитского Петербурга» Владу Фурману, видимо, виднее... Но я с ним в этом категорически не соглашусь. А всем, сходившим на спектакль, порекомендую перечитать чеховскую «Палату № 6». Поверьте, она после спектакля воспринимается как светлый и жизнеутверждающий рассказ.


Спектакль пытается смешать в одной большой кастрюле разные блюда. Опять эклектика! Смакование жестокости с водевилем, дешевый кордебалет с рассуждением о философии. Что получится, если в одну миску положить суп, второе и компот? Вкусное, аппетитное блюдо?А зритель ест. Изголодался? Рад дежурному блюду...

На фотографиях: театр «Русская антреприза имени Андрея Миронова» и сцены из его спектакля «Палата № 6»


Tags: театр
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments