pyonerka (pyonerka) wrote,
pyonerka
pyonerka

«Великий немой» в России. «Мать» режиссера Пудовкина


Если вас спросить, какую книгу вы предпочитаете — Донцовой или Достоевского, каков будет ответ? Ответьте честно — не мне, а себе. Если ваш выбор остановится на Донцовой — что ж! Уважаю ваши предпочтения, но сожалею о вашей некомпетентности. Но! Думаю, что большинство (уж простите мне мою самонадеяность!) выберет Достоевского. А почему? Не в последнюю очередь потому, что кроме сюжета (увлекательного, нет слов!) в произведениях Достоевского есть особый язык, прибегать к которому русский человек чувствует настоятельную необходимость.

«Человеческая культура разговаривает с нами, то есть передает нам информацию, различными языками», — писал Лотман. Мы чувствуем это и поэтому тянемся к сложному Достоевскому, а не к примитивной Донцовой. И даже если кто-то не тянется (в результате культурной войны с народом), то всё равно большинство убеждено, что Достоевский — это достойное чтение.

После такого вступления перейду непосредственно к теме разговора — о кино. На примере кинофильма «Мать» режиссера Пудовкина.

Ой, да какой-такой особый язык может быть у кино? И так всё понятно. Глаза и уши есть — значит фильм поймем. Так, наверное, скажет неискушенный, массовый зритель. Да, не буду спорить, сюжет фильма мы, как правило, понимаем. Но разве фильм снимают для демонстрации сюжета?

Донцова пишет замысловатый сюжет. И только! Достоевский же «играет» сюжетом (не менее «закрученным», чем у Донцовой) для того, чтобы что-то «прокричать» миру. Прокричать то, что и в слова-то обратить подчас невозможно. А можно только нюхом почувствовать, уловить намек и посыл месседжа. Кино, как литература, — часть искусства, у них свой язык. И кинозрители, незнакомые с ним, словно иностранцы, будут блуждать на чужой территории — видя и слыша, но не понимая.


Ленту «Мать» 1926 года я  впервые посмотрела несколько лет назад на киноклубе. Помню потрясение после просмотра. Неожиданно «немая» картина не просто что-то мне сказала, а прямо прокричала, провопила, обдала запахом эпохи, дернула за нерв. После просмотра осталось ощущение, словно я побывала в тех далеких годах. А кроме того мне показалось, что кинокартина показала какой-то далекий мой сон. Как будто я сама жила в это время и что-то похожее происходило со мной. А такое ощущения убеждена! возникает, только если затронута глубинная часть сознания. Удалось режиссеру прорваться внутрь моего Я. Задел он тайную струну, и она долго пела в моей душе, резонируя с моими мыслями и идеями.

Я читала, что Горький, автор романа «Мать», всю жизнь был недоволен своим произведением. Критика тех лет тоже недоброжелательно приняла роман:
«Сплошная добродетель героев и героинь Горького подавляет читателя. В романе нет жизни, а вместо нее перед вами совершается не то радение, не то месса. Много благолепия, много фимиама, много елея, причем и благолепие, и елей какие-то особенные, социал-демократические. Но читателю от этого нисколько не легче…» Вот этого «фимиама» удалось избежать Пудовкину в своем фильме.

Примечательно, что про «Мать» Пудовкина Горький не обронил ни слова, хотя свой роман ругал. В фильме уж точно нет никакого благолепия! Думаю, режиссеру удалось, оттолкнувшись от горьковского романа, создать совсем что-то другое — мощное, убедительное, живое. Да, живое! Фильм дышит, это можно явственно ощущать. Вдох — выдох: это живое существо дышит воздухом революционного подполья. По его жилам бежит бурлящая и горячая кровь того времени. Именно это привлекает в фильме и делает его гениальным творением.

У меня сложилось впечатление похожести образов забитых жизнью поселян с современными людьми. Такая же рабская покорность и взирание на мир глазами овец. Люди превратились в массе своей из рабов при господах — в рабов при вещах. А вещи эти требуют постоянной заботы, оберегания. Все силы людей уходят на этот процесс. Поэтому закономерно появление установки: как бы чего не вышло, быть подальше от «смутьянов-забастовщиков», спрятаться в свой мирок-болото. Ходячие мертвецы какие-то! И пусть мои современники одеты не в лохмотья и лапти, пусть они своё горе и скуку запивают не в убогом трактире, всё же они такие же горемыки, только «с другим апгрейдом».

Режиссер сумел передать мысли героев. Например, Ниловна, сидя возле мертвого мужа, бросает взгляд на капающий умывальник. И мы невольно понимаем, что она думает, что жизнь утекла, как эта вода. В фильме много подобных говорящих метафор. В немом диалоге матери и офицера, пришедшего арестовать Павла Власова, оба персонажа показаны по-разному: голова офицера не вмещается в кадр, взгляд его направлен вниз; в то же время Ниловна показана почти в полный рост, за счет чего кажется маленькой фигуркой. Режиссер таким простым приемом оценивает значительность персонажей в эпизоде.

Жаль, что время «немого» кино прошло! Нынешнее звуковое кино, обретя звук, во многом стало немым.


Tags: кино
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments