pyonerka (pyonerka) wrote,
pyonerka
pyonerka

Колчак и Куприн


Угостил его Юденич коньяком,
И Куприн стал нам грозиться кулаком.

Осень 1919 г.

Вулкан антигуманизма взорвался. Лавина pro et contra в отношении фигуры Колчака ринулась затоплять Петербург и всю Россию. Повешенная по-воровски, скрытно, втихаря доска Колчаку с первых же мгновений вызвала в обществе сильнейшие споры, я бы даже сказала войну. Вот и идет с обеих сторон информационная атака. На днях в ИТАР-ТАСС была проведена пресс-конференция, на которой Колчаку спели столько дифирамбов, что впору этому «герою» не доску открывать, а памятник. Ох, как много у меня есть что возразить говорившим. Но я хочу отодвинуть в сторону «трёп» историков. (Они не столько фактами оперировали, сколько интерпретировали отдельные факты). Я хочу возразить филологу — некоей Светлане Шешуновой, которую пригласили на этот разговор.

Да-да, на пресс-конференцию по поводу доски так называеморму «выдающемуся русскому офицеру, ученому и исследователю» пригласили вместо полярников, морских офицеров и ученых  — филолога. Оказывается, обелять «героя» лучше всего не с помощью исторических фактов, а через литературу. В России этот прием очень хорошо работает. Потому что к слову писателей у нас прислушиваются. Оно весомо. Вот и берут на вооружение антисоветчики этот прием. Шешунова привела слова из статьи-некролога о Колчаке, который писатель Куприн написал в 1920 году, где он поет осанну кровавому адмиралу. Цену словам писателя Шешунова, наверняка, знает. Но предпочитает нам ее не демонстрировать. Ну, так я исправлю ее «оплошность».

Через год (в августе 1921 года) писатель жаловался своему близкому другу по Гатчине и ученику В. Е. Гущику: «Я только что и способен изрыгать публицистическую блевотину, перемешанную с желчью, кровью и бессильными не то слезами, не то соплями. Видели ли вы когда-нибудь, как лошадь подымают на пароход, на конце парового крана? Лишенная земли, она висит и плывет в воздухе, бессильная, сразу потерявшая всю красоту, со сведенными ногами, с опущенной тонкой головой… Это – я». Такова оценка Куприна своих «виршей» этого периода.


Сам Куприн пишет: «В советских газетах нельзя было выудить ни словечка правды. Ничего мы не знали ни об Алексееве, ни о Корнилове, ни об операциях Деникина, ни о Колчаке». Откуда тогда такое восхищение Колчаком? Писатель Куприн в момент смерти Колчака находился в Эстонии, а через несколько месяцев и вовсе переместился в Париж. Из «парижей» можно писать что угодно. Тем паче, если тебя «обидели» большевики. Обида на Ильича состояла в том, что Ленин не бросился к ногам писателя, не стал поддерживать его в издании новой газеты (которыми был переполнен газетно-журнальный рынок того времени), а предложил писателю «задник» уже существующей газеты «Красный пахарь».

Обидевшись, Куприн пошел добровольцем на службу в белогвардейскую армию Юденича, где генерал Петр Краснов, будущий бригадефюрер СС, взял писателя на службу редактором армейской газеты «Приневский край». В своих воспоминаниях, в эмиграции,  Куприн пишет: «Впоследствии я ближе узнал П.Н. Краснова, и воспоминания о нем у меня самые благодарные, почтительные и дружеские». Поэтому неудивительно, что и Колчаку он сочинил соответствующий панегирик. «Я пламенный бард С.-З. Армии», говорил о себе Куприн. В одной из красноармейских газет осенью 1919 года печатались такие стишки: «Угостил его Юденич коньяком, И Куприн стал нам грозиться кулаком».


Куприн после призыва из запаса в 1917г. в форме поручика

Куприн как писатель мне нравится. Он написал много интересных и ярких повестей. Вспомним «Олесю» или «Поединок». А рассказ для детей «Белый пудель»?  Великолепно!  Но необходимо сделать оговорку: после бегства из России он не написал ничего стоящего. Предательство России отозвалось на творчестве. Помыкав горя на чужбине, «блудный сын» писатель Иван Куприн в 1937 году вернулся в СССР. В докладной записке советского полпреда во Франции В. П. Потёмкина на имя Н. И. Ежова от 12 октября 1936 года сообщается, что писатель Куприн «просится обратно в СССР. <…> Куприн едва ли способен написать что-нибудь, так как, насколько мне известно, болен и неработоспособен». Великое государство, которое Куприн в эмиграции постоянно называл Совдепией, умело прощать. И приняло своего вдоволь покуролесившего сына под своё крыло.


Куприны в Доме творчества Голицыно 1937г. СССР

Антикоммунисты, яростно нападающие на Советскую Россию сейчас, как и в 1920-е годы, хотят одного: установления своей идеологии даже ценой смерти современной России. Неужели допустим? Неужели разрешим?

Верхняя иллюстрация: Дмитрий Белюкин. Белая Россия. Исход. 1992-1994 (фрагмент)
Tags: Колчак, десоветизация
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments