pyonerka (pyonerka) wrote,
pyonerka
pyonerka

Вечный выбор человека



Нежданно-негаданно у меня появился удивительный почитатель (я употребляю слово «почитатель», скорее, в значении читать, чем почтение). На моё скромное сочинение про Орфея им был написан ответ в виде статьи внушительных размеров. Меня впечатлил объем и тщательность проработки темы, поэтому хочется прокомментировать некоторые тезисы. Речь пойдет о рок-опере «Орфей и Эвридика». Мой оппонент считает, что я переусердствовала в своей критике этого произведения. Мол, убрав высокий смысл, надежду и веру в силы человека, в его способность достичь бессмертия, авторы достойно заменили его темой любви, которая так же важна и значима.

Что не увидел, не разглядел, не заметил мой оппонент в рок-опере «Орфей и Эвридика»? А главное – почему он это не заметил?

Процесс, на который я обращаю внимание моего визави, стартовал задолго до раскрутки первой советской рок-оперы. Этот новый процесс был запущен после смерти Сталина, когда новый курс хрущевской политики заявил приоритет чечевичной похлебки перед первородством. Когда стали раскручивать, раздувать, обсасывать тему «маленького» человека с его земными, скромными радостями и прелестями. Прелестями личного, интимного мирка. Я ни в коей мере не хочу сказать, что искусство не должно говорить о личной жизни людей с их любовью, дружбой, переживаниями. Нет! Говорить об этом можно и нужно. Но только при условии, что вы не превращаете жизнь маленького человека – «нормальную жизнь» - в культ, не возносите ее на почетное место идеала, не делаете пупом земли.

Попытаюсь ответить на поставленный мною вопрос (что не увидел и почему?) на примере другой рок-оперы, появившейся одновременно с «Орфеем и Эвридикой».

Речь пойдет о малоизвестной рок-опере Александра Градского «Стадион». Градский вспоминает: «…я тогда учился в консерватории у Хренникова и показывал "Стадион" на экзамене по специальности, это была отчетная работа за первый курс».

События рок-оперы «Стадион» затрагивают военный переворот1973 года в Чили, осуществленный генералом Пиночетом. Стадион в Сантьяго был превращен в тюрьму, где одним из заключённых стал певец Виктор Хара. Его пытали, раздробили руки, чтобы не смог играть на гитаре, и убили. В образе главного героя рок-оперы – Певца – показан чилийский поэт Виктор Хара. Сейчас о нем мало вспоминают, а в середине 70-х годов это имя было у всех на устах как символ борьбы с фашистской диктатурой. Я со школьных времен помню напечатанные в журнале «Пионер» стихи, посвященные гибели этого поэта и музыканта.



Больно гитаре - пуля задела,
Стынет мотив на высокой волне.
Нота сорвалась и заалела
Капелькой крови на мертвой струне…

Но вернемся к рок-опере. Либретто «Стадиона» написано Маргаритой Пушкиной в соавторстве с Градским. Пушкина вспоминает процесс «проталкивания» в жизнь своего детища: «Фактически через худсоветы мы ее не протаскивали. Сначала повезли в Питер, там был худсовет, но вместо того, чтобы сказать "да" или "нет", нас потащили на рок-оперу "Орфей и Эвридика". Ну естественно, Орфей полюбил Эвридику - какая дивная история, а у нас - стадион, пулеметы... В Москве ее тоже не приняли...»

Любопытно, что оба автора «Стадиона» имеют противоположные взгляды на главную идею своего произведения. Со слов самого Градского, хотя опера «имеет ярко-красный, прокоммунистический контекст», не всё так просто и прямолинейно.  Градский на главный мотив оперы указывает следующее: «Кроме политики существуют и человеческие ценности, которым посвящена рок-опера в первую очередь: смелость, честность, мужество, благородство, долг, верность, любовь. Все то, что делает нас Людьми с большой буквы. Эти человеческие качества существуют вне политики. Идеологии терпят фиаско, политика изменяется, музыка остается. Слушайте музыку!» То есть ему, как и авторам «Орфея» достаточно «покрутить» лишь тему маленького человека: тему любви, честности, благородства. Ведь маленький человек – это же не подлый человек.

Однако, с ним совершенно не согласна Пушкина. Вот ее слова в момент появления пластинки, ещё до перестройки: «К сожалению, находились люди, которых не слишком волновали чилийские события — мол, у них свои заботы, у нас — свои. Такая позиция меня просто бесила. Человек, по-моему, лишь тогда вправе считать, что живет честно, когда он думает о других — не только о соседях по этажу, но и о соседях "по планете. Возможно, я создаю воображаемый образ идеального Человека, для которого вся планета — отчий дом, а все люди — братья. А почему бы и нет? Вспомните Че Гевару. Идеализм? По мне, лучше такой идеализм, чем тупое самодовольство, равнодушие... И сегодня есть такие, кто спокойно смотрит военную хронику,— за давностью лет, считают они, острота восприятия пропадает. Так появляются толстокожие обыватели. Отчасти протест против отстраненности некоторых наших сверстников — вы встретите их в разных странах — от волнующих всех честных людей проблем и побудил нас с Александром Градским написать «Стадион»...» И те же мысли она повторяет сегодня: «С Градским мы нашли общую тему - как бы ты себя повел в такой ситуации? Как бы ты повел себя, когда ты поешь "el pueblo unido jamas sera vencido" ("когда народ един, он непобедим!"), ведешь за собой людей, и вдруг к тебе приходят, скручивают руки и говорят: "Либо ты за нас, либо нет"? Пойдешь ли ты на стадион-концлагерь или будешь пятки победителям лизать - это вечный выбор человека». 

«Съешь после завтрака пару пилюль и на общественность трижды наплюй!», - поет хор в Стадионе». Потому что человек, оторванный от Идеального, становится куклой, суррогатной подделкой, формой без содержания. Человек не хочет и не может жить только мелкими будничными радостями. Без Мечты он оскотинивается, омещанивается. «Без них наш тесный мир — пустыня», - напоминает Пушкин. Рядом с «тесным миром» маленького человека непременно должна быть империя большого человека. От героев Павки Корчагина из романа Островского «Как закалялась сталь» и Шора из романа Эренбурга «День второй» литература переметнулась к бесчисленным вариациям Толи Новосельцева из кинофильма Рязанова «Служебный роман». Образ таких людей - людей без большой Мечты - стал преподноситься как образ настоящего человека. Всё героическое, высокое, идеальное стало выставляться немодным, маргинальным, смешным, неуместным. Толпы советских людей, взращенных на мелкотравчатых произведениях, в итоге снесли в Перестройку страну.

Кургинян в цикле статей о четвертом этаже пытается рассказать, почему стал возможным процесс «перерождения» человека. Кроме сугубо животных инстинктов на первом этаже, кроме социальных рамок в виде культуры и воздействия социума, совести, уважения и пр.- на второй и третьей ступенях, в этой пирамиде-иерархии есть ещё и высший четвертый этаж. Именно он несет ответственность за восприятие человеком особых метафизических, наполненных идеальным, связывающих с эгрегором импульсов. Именно четвертый этаж дает вам возможность «слышать пролитую кровь», а не только знать о ней и представлять ее. Именно этот этаж позволяет обонять смрад нынешнего времени. Он заставляет нас идти с портретами предков в строю «Бессмертного полка». Сегодня четвертый этаж находится в жалком состоянии у большинства. Это результат перестроечного (да и предперестроечного) эксперимента. У многих навешен замок на этом этаже. Именно поэтому нам трудно заметить «ядонаполненность» многих произведений искусства.

Защищать свои любимые произведения – свойство каждого человека. Помню, с каким недоверием я восприняла утверждение о том, что Стругацкие своими романами поспособствовали развалу СССР, что фильмы Рязанова «Карнавальная ночь» и «Дайте жалобную книгу!» – идеологическая диверсия. Первая моя реакция была – отторжение, непринятие аргументов. Но всё же здравый смысл (или любопытство?) возобладал. В попытке разобраться в сути я поменяла своё мнение. Сейчас, с высоты постперестроечных лет взирая на культурную жизнь в СССР, я вижу «вражеские уколы ядом». Возможно, кто-то делал их неосознанно, в порыве подражания. О механизме осуществления этих затей расскажу в следующей статье…

Иллюстрация: Камиль Коро. Орфей, ведущий Эвридику из преисподней. 1861. Масло, холст. 112,3 x 137,1 см Museum of Fine Arts, Houston, Texas, USA (фрагмент)


Tags: культурная война, метафизика, мифы
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments