pyonerka (pyonerka) wrote,
pyonerka
pyonerka

Правозащитники. Ведьминский шабаш



«Зло есть добро, добро есть зло, летим, вскочив на помело». Так и вижу при произнесении этих строк шекспировского «Макбета» (привет из темы о любви к поэзии!) ведьмовские «хари» наших правозащитников. Вот буквально воочию вижу, как они, кружась вокруг меня на своих метлах, заглядывают в моё лицо с ненавистью в глазах и злобным оскалом клыкасто-беззубого рта. Готовые извести род человеческий ради… А вот ради чего?

На своем сайте Московская Хельсинкская Группа (МХГ) написала о своей «миссии». Вдумайтесь, они заявляют себя миссионерами, а может быть, даже Мессией! Я не случайно заостряю внимание на такой вроде бы мелочи – как поименовать свою цель, план, задачу, роль. Видите, сколько синонимов я подобрала. Но эти слова в качестве «завлекалочки» правозащитников не устраивают. И понятно почему. Потому что в них нет религиозно-духовного оттенка, по научному – нужной  коннотации. Налет религиозного флёра возвышает, придает своеобразный пафос и глубину деятельности. Миссия - это что-то нематериальное (то есть буквально с деньгами не связанное!), возвышенное, судьбоносное. Они и в Уставе своем так записали, что работают «для удовлетворения духовных и иных нематериальных потребностей». Чувствуете замах? Это вам не полудохлые задачи какой-нибудь партии, это великая миссия возвышенных людей. Вам хочется присоединиться? Вот и мне бы тоже хотелось иметь дело не с холодными задачами мертворожденного партийного движения, а с горящим огнем высоких идей. Экось,  куда нас может завести анализ одного только слова. Что тут скажешь: не глупы ребята!

Итак, в чем же миссия-то наших правозащитников? «Миссия МХГ – содействие соблюдению прав человека и построению демократии в России». То есть бла-бла-бла. То есть ни о чем. В переводе на понятный язык: продвигать любые (!) нужные Заказчику цели, завернув их в обертку красивых и многозначных слов. Замечательный инструмент для манипуляций. Ну так, для этого и готовили! И захлопнули капкан в 1975 году.


В 1975 году в Хельсинки Советский Союз подписал документы, ставшие ловушкой, выбраться из которой страна уже не смогла. Кроме СССР, договор подписали США, Канада и все европейские государства, кроме Албании. О чем же шла речь в этих документах? Я не буду утомлять тебя, читатель, тяжелым юридическим языком терминов и попробую изложить суть коротко и наиболее понятно.

Хельсинкский Заключительный Акт состоит из пяти разделов:
– вопросы, относящиеся к безопасности в Европе
– сотрудничество в области экономики, науки, техники и окружающей среды
– вопросы, относящиеся к безопасности и сотрудничеству в Средиземноморье
– сотрудничество в гуманитарных и других областях
– дальнейшие шаги после Совещания

Все положения документа условно можно разделить на 3 области, так называемые
«корзины».  В первую корзину вошли вопросы военно-политической безопасности. Во вторую – сотрудничество в области экономики, науки, техники и окружающей среды и в третью – сотрудничество в гуманитарных и иных областях. Концепция в виде сотрудничества по трем направлениям-«корзинам» рассматривала безопасность в Европе как нечто цельное, неразделимое, взаимоувязанное. То есть улучшения в одной из областей должны были непременно сопровождаться улучшениями в другой.

Я уже упоминала, что в результате Хельсинского договора СССР попал в сплетенную Пауком паутину.


Так кто же этот таинственный Паук? Раскрываю карты. Ловушку в виде включения третьей «корзины» в пакет хельсинских соглашений  открыто ставит себе в заслугу спецслужбист русского происхождения, работавший на Францию и США, Константин Мельник (по матери – Боткин). А помог ему, со слов самого Мельника,  адвокат Ватикана, член ордена «Опус Деи» мэтр Жак Виоле:

«Брежнев тогда добивался признания статус-кво послевоенных континентальных границ, а Запад рычал: “Этого не будет никогда!” Но Виоле, хорошо знавший советские реалии и кремлевскую номенклатуру, успокаивал западных политиков: “Чепуха! Надо признать нынешние европейские границы. Но оговорить это Москве одним условием: свободное перемещение людей и идей”. В семьдесят втором году, за три года до конференции в Хельсинки, мы предложили западным лидерам проект этого документа. История подтвердила нашу правоту: именно соблюдение Третьей корзины оказалось неприемлемым для коммунистов. Многие советские политики – Горбачев, в частности, – признают потом, что распад Советского Союза начался как раз с гуманитарного конфликта – с противоречия у Кремля и его сателлитов между словами и делами...»


Люди эти обладали прекрасными аналитическими способностями и мыслили стратегически. Именно они подложили под советскую систему взрывпакет в виде хельсинских соглашений. Они создали и внедрили вирус, уничтоживший через пару десятков лет махину великой страны. Обе эти фигуры заслуживают отдельного рассмотрения.


Однажды Сталин с усмешкой спросил о Ватикане: «Папа? Сколько у него дивизий?», когда речь зашла о послевоенном разделе мира на сферы влияния. Усмешка эта аукается нам, нынешним россиянам: без дивизий удалось уничтожить великую державу. Недооценил Генералиссимус влияние Ватикана. Не понимал религиозной природы коммунизма? Не ожидал нападения на коммунизм со стороны религиозных конфессий? Ответа у меня, понятно, нет.

Вы можете мне возразить:
«Какой-то там неизвестный Мельник! Что он мог!» Мне кажется, всегда опаснее тайный враг. Хотя для подавляющей части советского народа Константин Мельник был абсолютно неизвестен, но руководство его знало, и не только спецслужбистское. Например, Хрущев, во время  своего визита во Францию привез премьер-министру Мишелю Дюпре  дюжину бутылок дешевого болгарского вина под названием «Мельник»: «Попробуйте это вино и узнаете, какое оно кислое и плохое».

История жизни и связей Мельника и Виоле такая интересная и увлекательная, что ее обязательно надо рассказать. В следующий раз.



Tags: правозащитники
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments